Орландо

Enjoy IT. Привычка к аджайлу

А еще, мне кажется, привычка к аджайлу вредна еще и с той точки зрения, что не любую задачу можно разбить на короткие итерации с ощутимым результатом. Моя ломаная поясница стала отчетливо приходить в норму только после восьмого месяца ежедневного, непростого и совершенно не интересного комплекса упражнений ЛФК. Регулярного ощутимого инкремента это не приносило и приносить не могло - есть вещи, которые можно делать только микроприращениями, а для этого нужна дисциплина. Ты просто заставляешь себя сменить привычки, а спустя некоторое время бонусом получаешь результат, потому что капля камень точит. Никаким аджайлом такие задачи не решаются. Пытаясь натянуть привычную и приятную методологию на все задачи на свете, теряешь способность решать многие из них.
Орландо

Enjoy IT. Физики и лирики

Мне всегда казалось, что вся эта история с физиками и лириками абсолютно естественна. Заниматься научной деятельностью - значит изучать закономерности окружающего мира и учиться его моделировать. Заниматься деятельностью инженерной - значит учиться воссоздавать отдельные фрагменты этого мира на основании имеющихся моделей. Через это нельзя не прийти к бесконечной сложности мира и, как следствие, не начать интересоваться им с самых разных сторон. Это, в свою очередь, неизбежно выводит к искусству, философии, религии и прочим "нетехническим" областям, раскрывающим закономерности высшего порядка. Понимание этих закономерностей - ну или хотя бы приближение к ним - бонусом помогает шире смотреть на поставленную задачу, а значит, эффективнее и комплекснее ее решать.

В одной из прошлых жизней все мои коллеги были бывшими оборонщиками старой закалки, и в перерывах мы с ними обсуждали в кафетерии гармонии Колтрейна, архитектуру Чевакинского и военные трактаты Сунь-цзы. Все это незримо присутствовало в наших проектах, потому что вещи всегда несут на себе отпечаток своего создателя - и это было потрясающе. Сейчас все это куда-то подевалось. Инженерия как будто перестала интересоваться реальным миром и зациклилась на самой себе. И человек с тачкой уже больше не строит Шартрский собор - просто потому что тачка интереснее. Возможно, именно это Алан Купер и называл "пациенты захватили психбольницу". Интересно, чем это все закончится.
Орландо

Enjoy IT. Цена хлеба

Была такая, по-моему, узбекская сказка, в которой отец объяснял маленькому сыну, откуда берется хлеб. Сынишка был уверен, что хлеб зарождается в тандыре, и надо просто достать его оттуда; отец же пытался ему втолковать, что не так все просто, и не будет в тандыре никакого хлеба, покуда с тебя семь потов не сойдет. Услышав это, сын все понял и целый день бегал вокруг поля, обливаясь потом, а вечером пришел домой и сказал: готово, отец, давай есть хлеб.

Герои современной ИТ-индустрии подозрительно напоминают персонажей этой сказки. Они где-то слышали, что для получения результата надо много работать, но никто им не сказал, что чалма не действует без сковороды в штанах. А если и сказал, то это был какой-то замшелый бюрократ (как бишь его? Брукс? Демарко? Йордон? нет, не слышали), и это уже давно не актуально и не модно. И вот они носятся, бедняги, кругами и искренне считают, что если поднажать, то все обязательно получится.

Бедняга Макконнелл, он ведь всерьез считал, что разработка ПО уже вот-вот станет такой же взрослой профессией, как медицина или юриспруденция.
Орландо

Байки из кресла. Зеленые врата

Некоторые книги нельзя открывать безнаказанно. В какой-то момент мне всерьез начало казаться, что "Зеленые берега" - это своего рода дьявольская головоломка наподобие "Девяти врат в царство призраков", и все эти незнакомые люди из интернета, которые появляются в самый неожиданный момент, чтобы мне помочь, на самом деле давно умерли, и когда я наконец доберусь до конца, то сяду в электричку до Сиверской, и найдут меня пару недель спустя в усыпальнице Вяльцевой на Никольском, как алексеевского героя.

Однако, уже через полтора года я здорово сдулся и захандрил - работа движется медленно, конца-края не видать, это никому не интересно и никогда не закончится. Обычно я в таких случаях напиваюсь в дрова, запираюсь в квартире на несколько суток и смотрю кино, пока не затошнит. На этот раз YouTube подсунул мне "Следствие вели..." с Леонидом Каневским. Классика НТВшного балагана - пафосный конферансье из-за кадра, дурнотная игра актеров, кетчуп на топоре. Так мне и надо, подумал я с ненавистью, позвонил в доставку пиццы и улегся смотреть.

Минут через сорок перезвонил курьер - здравствуйте, стою у вашего подъезда, в заказе написано, что домофон не работает. Да, говорю, все верно, через минуту спущусь к вам. Ставлю на паузу, нехотя встаю с дивана, сую ноги в ботинки, выхожу на лестницу.

На лестнице бригада криминалистов работала над телом соседа. Сосед лежал в лестничном пролете лицом вниз, совершенно голый, в одних войлочных тапочках - совсем как в дешевых постановках Леонида Каневского.

Спасибо, дорогое мироздание, я услышал тебя.
Орландо

Байки из кресла. Не надо мне стихи читать

Экскурсия закончилась у Пяти углов в три. До технического открытия "Угрюмочной" на другом конце улицы Рубинштейна оставалось часа три с половиной, так что идея заявиться туда злым и трезвым провалилась сразу. До подворотни дома Палкина я добрался только часам к семи. За стойкой декадентствующая молодежь буйно декламировала депрессивные стихи - home sweet home, подумал я, взял рюмку ржаного самогона и сел на подоконник.

Когда дошла очередь до меня, единственным, что вертелось в голове, было любимое из non_obstante:

«в троеборье "пиво-коньяк-танечка"
он сломался глупо на коньяке,
накатал записку, надел тапочки
и ушел топиться к неве-реке

город вел себя неприлично, птично,
рокотал вороной, горланил голубем,
наблюдал как некто непоэтично
постучал и рухнул в окошко проруби

но остались плавать синие тапки,
не пристать к земле им, хоть берег близок -
обреченные корабли улисса
в десяти шагах от родной итаки»

Когда читаешь на незнакомую аудиторию, железное правило, как не помереть со страху - выбрать в зале наименее враждебное лицо и рассказывать лично ему. Когда я закончил, выяснилось, что читал я сидевшей через проход от меня холеной блондинке с плохо скрываемым надломом в глазах.

"Не надо мне стихи читать", - сказала она, проглотив комок. - "Я влюбиться могу."
Орландо

Занимательная топонимика. Эйяфьятлайокудль

Вчера меня опять обозвали писателем, и за это я расскажу вам историю про Эйяфьятлайокудль и мировую журналистику.

Исландская топонимика на самом деле проста, как валенок. Понимание этого пришло ко мне на трассе №1 между Виком и Йокудльсаурлоуном, когда я не смог выговорить согласившемуся меня подвезти водителю слово "Киркьюбаеярклёйстур". Писать таблички, как все нормальные люди, мне было не на чем, и чтобы каждый раз не доставать карту под дождем, топонимы нужно было знать наизусть. То, чего не понимаешь, выучить гораздо труднее - пришлось разбираться.

Оказалось, что исландская топонимика - это проще простого, даже если не знать языка. Любой исландский топоним - это точно такая же комбинация существительных, прилагательных и иногда имен собственных, как и у всех. Лаксаурдалур - "Долина лососей". Маркарфлёут - "Лесная река". Арнарстаксхейди - "Орлиная пустошь". И так далее.

Так вот. К югу от исландского побережья расположена группа островов, называемых Вестманскими. Остров по-исландски - "эйя", соответственно, топоним звучит как "Вестманнаэйяр". Напротив этих островов на побережье находится горный массив, который называют "Островными горами" (там все вокруг "островное", потому что рядом острова). "Гора" по-исландски - "фетль"; множественное число - "фйотль". Таким образом, "Островные горы" - это "Эйяфйотль". Горы эти достаточно высокие (по исландским меркам), и на них лежит ледяная шапка. "Ледник" по-исландски "йокудль", а "фьятла" - это те же самые "горы", только в родительном падеже (или как там). Иными словами, "Эйяфьятлайокудль" - это никакой не вулкан, а "Ледник островных гор", и именно так он упоминается в "Саге о Ньяле" в переводе Стеблин-Каменского.

А теперь представьте себе. Одна из Островных гор внезапно "просыпается" от многовекового сна и начинает извергаться, устроив авиаперевозкам в регионе локальный катаклизм. Об этом срочно надо написать в газетах. Что? Исландия? Это где вообще? Окей, Гугл. И где, значит, извергается? Что, прямо посреди вот этого большого белого пятна? И как, вы говорите, произносится то, что на нем написано?

Через неделю весь мир знает, что вулкан называется Эйяфьятлайокудль. И исландцам не остается ничего, кроме как подыграть и с этим согласиться.
Орландо

Дневник наблюдений. Время разбрасывать яблоки

Не помню, кто мне рассказал в детстве эту глупость, но она оттянула мне понимание одной из ключевых вещей в жизни лет на двадцать. Возможно, это даже было сознательным вредительством.

Я до взрослого возраста упорно продолжал считать, что яблоку нужна мякоть, чтобы сформировать перегной вокруг места падения и удобрить почву для новых поколений. А то, что эта мякоть сладкая - это так, побочный эффект. И мучился - почему то, что я делаю, систематически не выживает?

Когда мякоть сладкая, ее хочется съесть. Вне контекста семечек. Тот, кто это делает, может про семечки вообще не знать - но он потом высрет их где-нибудь вместе с готовым удобрением. Так популяция завоевывает территорию - иначе яблони росли бы семьями, расширяя свою сферу влияния максимум на один радиус кроны в пять лет.

Вывод: каким бы совершенным ни было семечко, одного семечка мало. Нужно знать, кто будет сеятелем, и что для него вкусно. И сделать для него мякоть - такую, чтобы он сам захотел ее съесть, как бы нелепо она при этом ни выглядела с твоей точки зрения. И сделать ее много - гораздо больше, чем самих семечек. Только так это и работает.

О человек, спроси неразумных тварей, они тебя научат. Как бы теперь от анализа к синтезу перейти.
Орландо

В Питере жить. Моя сладкая Н.

Н. называла себя «беспечной, как героиня Франсуазы Саган» - и ее азиатский прищур добавлял иронии. Я так и не смог до конца разобраться, кто она. Из ее фотоальбомов можно было готовить материалы для тестов IQ - вот Н. верхом на новеньком «Дукати» среди фламандских дюн, вот Н. с кайлом, вот Н. в спортивной форме олимпийской сборной России по бобслею. На момент нашего знакомства Н. работала киномехаником в одном из московских кинотеатров - вкупе с ее комплекцией «спичечного человечка» при росте под два метра это смотрелось не менее экстравагантно, особенно учитывая регулярную необходимость таскать тяжеленные бобины с пленкой. При этом примерно на второй минуте знакомства я с удивлением поймал себя на мысли, что хочу с ней танцевать. Это если вкратце.

Collapse )
Орландо

(no subject)

Крутые новости: "Дом на хвосте паровоза" выдвинут на конкурс "Ревизор-2017" в номинации "Инновационный книжный проект"! Пожалуйста, проголосуйте за нас - это можно сделать здесь:

➥ Голосование:
http://www.bookind.ru/revizor/2017/revizor-2017-voting.php



Отмечаться во всех номинациях не обязательно, просто найдите в списке "Дом на хвосте паровоза", поставьте галочку, прокрутите страницу в самый низ и нажмите "Голосовать". А если вы хотите перед этим удостовериться, что это действительно инновационный книжный проект года, то это можно сделать вот тут.

Спасибо, а за репост - отдельное!
Орландо

Собрание заблуждений. Коммунистический рай в шалаше

А еще я тут вот что подумал. Вот есть, скажем, у Высоцкого кем-то занятые "дворец, где играют свирели" и "светлый терем с балконом на море", а также свободный и пустующий "рай в шалаше". Казалось бы, при чем тут мировая революция?

Так вот, в 1905 году Владимир Ильич Ленин на III съезде РСДРП утверждал, что главная задача революции - покончить с самодержавием, резиденцией которого, как мы знаем, был Зимний дворец. Впоследствии, в 1906 году, когда отобрать дворец не получилось, Ленин скрывался от этого самого самодержавия в Куоккала (ныне Репино), и там как раз есть светлый терем с балконом на море - усадьба "Пенаты". Незадолго до описываемых событий она тоже была занята - собственно, Ильей Ефимовичем Репиным, который в 1900 году перебрался туда ко своей второй жене. В результате, накануне уже Октябрьской революции 1917 года, Ленину пришлось в буквальном смысле постигать рай в шалаше - и вы будете смеяться, но жил он там с Зиновьевым. На всякий случай внимательно переслушал песню - и точно, пол предмета обожания там явно не упоминается, так что всякое могло быть.

Единственное, чего я не могу понять в этой истории - это из какого-такого заколдованного дикого леса Ленину втемяшилось унести Зиновьева на руках. Может, у того что-то было не так с революционными взглядами?